English
Русский
Главная О художнике Галерея Статьи Контакты
   Рецензии    Отзывы   

Рецензии

Передать частицу красоты...

  Подобное стремление присуще, конечно, не только питерскому живописцу Виктору Ефимовичу Ямщикову, но суть вообще - неизбывная мечта и цель художника, которые каждый пытается достичь по-своему. У Виктора Ефимовича это обнаружилось не только лишь в мотивах, сюжетах, характере его пейзажей, портретов, с выраженным динамичным движением выразительно нюансированной живописи. Красота ощущалась в таком письме, движении мазка, словно вплавляющем друг в друга цветовые оттенки, в лиричности восприятия и решения, в трактовке пространства, эмоционально сочетающего камерное и панорамное, в пытливости увидеть знакомое по-новому. Однако же при встрече в мастерской Ямщикова открылось еще одно, едва ли не определяющее в человеке качество - отношение к близким своим, к педагогам Детской художественной школы, изостудии Дворца железнодорожников в Брянске, своим учителям в ?нституте живописи, скульптуры и архитектуры им. ?.Е. Репина. Возникало живое ощущение прикосновения к педагогической традиции, ее творческим, нравственным заветам. В.В. Воробьев, по-настоящему первый наставник Ямщикова, а затем ?.С. Сорокин, Б.М. Лавренко, Б.С. Угаров, В.?. Рейхет и Н.Н. Репин... О каждом из уже (увы!) ушедших и тех, кто поддерживает своего воспитанника ныне (Николай Никитович Репин) - нашлись у художника слова особенные, точные, благоговейные. ? в том увиделась мне та особенная красота душевная, которая будучи оснащенная эстетическими достоинствами школы, так или иначе воплотилась в красоты живописную. У самого Виктора Ефимовича и у его педагогов она неотделима от понимания высоты пластического уровня, от воспитания творческого мышления, от ясного созвучия отечественной культурной традиции, корневого для России подвижнического отношения к искусству. В подобном проявлении уважительной человеческой, творческой памяти художника мне вспомнились благородные афористичные строки поэта: “Не говори с тоскою - нет, а с благодарностию - были”... К счастью, подход Виктора Ефимовича близок к такому пониманию.
   Прежде чем приступить к рассмотрению произведений, следует остановиться на некоторых основных моментах, связанных с утверждением живописных принципов художественного видения педагогами художника. Подчеркнем одновременно, что они запомнились ему в единстве с теми этическими нормами, которыми в полной мере были наделены учителя Виктора Ефимовича. “Борис Михайлович Лавренко любил валерную живопись..., учил нас не бояться краски, учил ... месить ее на холсте. Его слова “краску как в топку” мы воспринимали как совет писать смело в колорите, не нарушая формы и рисунка”. Заметим вновь, что художник хорошо воспринял технику и технологию “плавленых” цветовых тонов, придающих его холстам цельность. Многое воспринял Ямщиков от установок Виктора ?осифовича Рейхета, тем более, что он нередко писал постановки вместе с учениками, а видеть наставника в работе над аналогичным материалом чрезвычайно важно в процессе обучения, как и то, что усилия всех были направлены на развитие живописного, а не “констатирующего”, фиксирующего видения предмета. Этому способствовало также преподавание рисунка Николаем Никитовичем Репиным, который постоянно (в том числе и своим творчеством) подчеркивал формообразующую роль рисунка графического и живописного. Со второго курса со студентами работал Борис Сергеевич Угаров, художник, обладавший удивительной цельностью видения лирического или драматического, трагедийного образа. Такой широкий интонационно-содержательный спектр созданного им воплотился в его картинах, пейзажах, портретах, натюрмортах, где всегда ощущалось и “веление” жанра и тонкое проникновение в него. Живописная стихия мастера не ведала приземленности. Живопись неизменно сообщала избранному им сюжету поэтичность. Мне очень близко отношение Ямщикова к своим педагогам, о большинстве из них я писал с дружбой и уважением к их творческому и человеческому таланту, нравственной высоте. ? потому тоже мне дорого трогательное отношение к ним Ямщикова, отношение искреннее, не декларативное, по существу того, что развивало его дар живописца и человека. “Бориса Сергеевича Угарова мы ждали в мастерской. Когда он входил, воцарялась тишина, когда приближался к работам, наступало волнение. Для каждого находил свои слова, свои советы”. Он действительно учил тому, что сам делал безупречно: цельный фон, акцентированные лицо и руки, эмоциональная, психологически насыщенная живопись. Прекрасно умел “взять модель”, найти ту единственную композицию, в которой все - облик, поза, жест, фон - все цельно, слитно, работает на образ. Для него не было мелочей в творчестве. Каждый компонент картины был существенен, необходим. Вот и Ямщиков вспоминает слова Бориса Сергеевича о линейно-колористической компоновке, о том, что “фон надо писать широко, а лицо и руки, это как бриллиант, надо вставить в оправу”... Конечно, воспринятое Ямщиковым во время обучения - не мозаика от разных педагогов, а соединение воспринятого по своему чувству и разумению, сообразно своим задачам. Единым и совпадающим было представление о достоинстве и чести творца, того, что произведение утверждается уровнем образного начала. Были, конечно, более ранние побудительные к творчеству истоки - отношение в семье: отца Ефима Федоровича, матери Александры Сергеевны, сестры Наташи, брата Владимира, поощрявших дар младшего - Виктора к рисованию. Хорошо, что такая же духовная (и душевная) атмосфера встретилась будущему художнику и во время обучения. Учила сызмальства и сама природа Брянщины, а затем и иных мест. “Все это осталось в моей памяти - любовь к простому мотиву... Когда рисуешь деревеньку, уголок природы, сельский быт, возникает ощущение красоты родного, земного, гармонии. Лошадка, мирно пасущаяся на лугу, замшелая банька и многое другое - все так трогает душу, не оставляет равнодушным”. Это неравнодушие и ощутимо в пейзажах художника: зимах, веснах, раскинувшихся привольно полях, таинстве жизни дерева. Пейзажи Ямщикова - “далевые” и камерные, в любую пору года, проникнуты тонким настроением, выраженным в избранном мотиве, точно взятом масштабе, характере “развертывания” пространства, живописной нюансировке. ?нтересно в плане ритмической структуры работ, задающей лейтмотив состояния, сопоставить холсты “На лугу”, “Луг”, “Рыбачий поселок”, “Серебристый день”... В основе этих пейзажей (как и многих иных данного типа) - видовой принцип, постепенно вводящий в изображение и по мере такого проникновения внутрь композиции словно насыщающий определенным состоянием. Наиболее в этом смысле показательны “Луг” с будто погруженным в своего рода сфумато, в, кажется, вытканное тонкими цветовыми тонами пространство, увлекающее взгляд под горизонт, и ясный, с четким, энергичным дальним планом и очерчивающими его заснеженными домиками “Серебристый день”. В последнем из упомянутых существенную роль в эмоциональном, композиционном плане играет и человеческая фигурка, возникающая между домами и заснеженным полем, подобно щемящей ноте. ?з работ более камерного плана - “После бани”, “Начало весны”, “Рыжая лошадь”, “Лето проходит”, “Снегири”... В пейзажах с жанровыми чертами - все достоверно и тонко по сюжету, чувству, состоянию. Тот случай, когда соединяются в одно целое правда реалий и правда художественная. Что и не удивительно, ибо все это окружало живописца с детства, дорого ему и поныне. Сколь поэтичны по своему состоянию небольшие пейзажи “Снегири” и “Лето проходит”. В первом, словно в зыбкой перекличке припорошенных снегом ветвей, возникает прекрасный, звучащий перламутром тонких оттенков, зимний уголок. Каким-то таинством, напряженным состоянием плотных зеленых с будоражащим отблеском воды в ручье исполнен холст “Лето проходит”, чем-то напоминающий грустную интонацию стихов живописца, поэта, исполнителя Бориса Пономаренко:

“Ах, что-то не то происходит,
? в жизни все наоборот
?, кажется, лето проходит
? в гости никто не идет...
? лишь в полусне забывая
Всю горечь обид и потерь,
Волшебные лестницы рая
Увидишь сквозь старую дверь”...

   В работах Ямщикова весьма конструктивна роль тактично срежиссированной декоративности, порой же ее роль становится более активной, выразительной, например, в пейзажах “Весна в Киркенесе”, “Начало цветения”, “Пейзаж с озером”, не говоря уже о весьма звучном натюрморте “Маки цветут” (что, конечно, в значительной степени продиктовано самим предметом изображения). Близкий пример по характеру акцентирования декоративного начала, применения своего рода укрупненного кадра - в натюрморте “Цветы”, в котором подчеркнуто звучат желтые, белые на глубоком зеленом и темном фоне. Обычно же натюрморты Ямщикова даны в неглубокой перспективе, они не перегружены сопутствующими предметами, основное составляет собственно изображение цветов, предстоящих в ореоле вибрирующих светлых тонов. Примечателен у художника “Осенний букет”, как бы символизирующий привязанность автора к естеству природы. Здесь интерьер с цветами словно проецируется вдаль, где за зеленым еще полем виден подлесок и вспыхнувшая золотом осени листва березы. Один из тех самых “простых” мотивов, которые так дороги живописцу, что наполняют душу чувством светлой грусти...
   Портреты Ямщикова достаточно психологичны, даже явно постановочные периода обучения. В них ощутима и определенная пластическая задача, которая добросовестно отрабатывается, но ощутимы и психологизм не только модели, но и живописных средств. В более поздних портретах это состояние нарастает, что проявляется в облике самих портретируемых, решений своего рода жанровой среды, состоянии живописи. ? здесь самая простая ситуация не является некоей фоновой заставкой. Она взята по необходимости как живописно-содержательное место действия (“Портрет жены художника”, “На веранде”, “Оксана”, в которых заветы Б.С. Угарова, пожалуй, наиболее творчески воплощены).

“Надо все это любить, быть неравнодушным”

   Сказанное Ямщиковым вполне можно отнести ко всему его творчеству, к написанному на Брянщине, в поселке Большие Колпаны под Гатчиной, в пригородах Санкт-Петербурга и в самом городе... ? слова эти подобно объяснению в любви природе, великому городу. “Мотивы Санкт-Петербурга, Нева, каналы; сколько исхожено и всегда что-то новое открывается. Часами можно смотреть городские пейзажи, затем писать, хочется внести что-то свое”. Он и вносит - порой неожиданно, сообщая новую жизнь в образе увиденному, прочувствованному. Город имеет прекрасную летопись в слове и изображении. Сказать “свое” - сложно, ответственно. Ямщиков находит свою точку зрения. В ней не только искренность, восторг перед увиденным, здесь вглядывание в особенности городской пластики, самобытное художественное звучание улиц, домов, каналов, набережных, парков. Он воспринимает все увиденное эмоционально-пластически, подмечая существенные живописные моменты. В городе он сохраняет и развивает присущую ему пытливую наблюдательность, столь очевидно проявившуюся в образах нерукотворной природы. Впрочем, она органично присутствует в городских видах - на улицах, скверах, разумеется, в неоднократно воспроизводимом Летнем Саду. Даже в Шанхае и его пригородах, в бесконечной сети каналов, слившихся с улочками горбатыми мостиками, художнику грезится зеленое ожерелье питерских каналов. “Прогулки по Петербургу всегда навевают лирические размышления”. Канал Грибоедова, с двух сторон растут тополя, нависающие над водой, делают вид трогательным спокойным. В любое время хочется рисовать это, находить что-то новое. Часами можно бродить по Невскому проспекту, наблюдать, как мягко ложатся тени на здания. Все словно в серебристой пелене, нет жестких, а все более теплые, даже жемчужные тона, легко переплетающиеся с архитектурой... Надо все увидеть в цвете: как небо переходит от одного состояния в другое, все меняется каждую секунду...” Ямщиков пишет так, что у него холодное нередко согрето теплым, эта особенность восприятия и письма придает изображению особый колорит. Это относится не только к городским пейзажам в разное время, так выглядит мир в его целокупности. В холодноватой по обыкновению весне художник интуитивно находит теплые, можно сказать обнадеживающие тона, будто сулящие перемены, пробуждение. Он в своеобразных масштабах видит город - из парков, скверов, боковых улиц, находит угол зрения словно неожиданно открывающий площадь, здания, перспективу. Что заставляет в новом свете увидеть то, к чему привыкли, подчеркнуть значимость и своеобразие объекта. Ямщиков хорошо чувствует городскую структуру, соблюдая реальную и сформировавшуюся в образном смысле городскую среду, находит живописное толкование. В том - не стремление обязательно поразить кого-либо, но, мне кажется, - выразить собственную радость восприятия светлого, доброго, утверждающего. Так же важно, что у Ямщикова отсутствуют удручающие приметы заштампованных приемов (пусть и внешне эффектных) изображения города. Он воспринимает его живо, искренне, пытаясь постичь то, что заложено в афористичной строке “о, город мой, неуловимый”. Достаточно назвать к примеру “Спас-на-Крови”, “Екатерининский сад”, “Мойка”, “Конец лета”, “У Банковского мостика зимой”, “Летний Сад” (в многочисленных его видах). Ямщиков творчески пользуется образными возможностями смены ракурсов. В “Екатерининском саду” избранная точка зрения на Невский выглядит неожиданно. Она по-новому открывает силуэт, образ Театра Комедии им. Н.П. Акимова, подчеркивает его роль в структуре проспекта. А живопись холста по обыкновению теплая с естественным включением палевых, умбристых тонов, делает сад ощутимым как часть природы, естественно входящую в городскую среду - чуть поодаль от шума, гари, суеты. Входит со своим специфическим движением в несколько отстраненное пространство. Художник вовсе не посягает на значимость сложившихся понятий в изображении города, но делает шаг в сторону их “очеловечивания”, обнаруживает новую грань восприятия, делает окружающее более соразмерным, естественным. Город становится рядом, а не над... Меж тем, подобное пространственное решение позволяет увидеть достоинства градостроительного решения Невского проспекта. Близка формообразующая роль ракурса в полотне “Спас-на-Крови”, где храм возникает на фоне светлого голубого неба и легких облаков как одушевленный образ в единстве живописной пластики со светлым строем зданий вдоль канала. В картине-пейзаже есть своя эмоционально-живописная драматургия, создаваемая сопоставлением солнечной и затененной сторон набережной (где в тенях живопись особенно хороша). Весьма деликатно решены в свето-тональном плане совершенно различные по мотиву пейзажи “Последний луч солнца. Банковский мост”, летние и осенние виды Летнего Сада, “Улица Фурштатская”, “Никольский собор”, “Туманный день на Фонтанке”, “Утро на Фонтанке”, “Утро на Мойке”, “Зимка”, “Ледоход на Мойке”. Пейзажи Ямщикова очень музыкальны, чему в определяющей степени способствует “интонационная настроенность” его палитры, которая убедительно звучит и в деревенских, и в городских пейзажах. Названные качества убедительно проявились и в “китайских пейзажах”. Будь то тихие виды предместьев Шанхая, где кое-где проглядывают пагоды с характерными для юга по- особенному завернутыми кверху уголками кровли, где выглядят бесконечно обжитыми реки-каналы, где спокойные, будто зачарованные уголки. В сравнении с ними особенно грандиозно выглядят небоскребы мегаполиса с великолепной архитектурой, в которой урбанизм отнюдь не отрешен от примет национального. Верно подметил автор: “сразу видно, с каким размахом идет строительство Шанхая. Сочетание древней архитектуры с современной не мешает друг другу. Восточная природа, люди - все находится в гармонии. Сразу появилось желание рисовать, передать свое впечатление на холсте. В пригородах Шанхая рисовал каналы с домиками на берегу... Легкий туман поднимается от земли. Начинается пробуждение природы... От всего этого, от людей в постоянных кропотливых трудах - впечатление огромное”. Действительно, в Китае поражает масштаб “пространства искусства”, созидания, уважения к своей истории, искренний интерес, подчас благоговейный к культуре нашей страны. Видимо, и это обстоятельство способствовало постижению Китая Ямщиковым. Здесь сказывается, конечно, так же родовая черта отечественной культуры - ее отношение к наследию других. Примеров тому множество в нашей художественной истории, а одно из свидетельств тому - созданное Ямщиковым на основе китайских впечатлений. “Творчество китайских художников захватывает, можно часами рассматривать их работы, открывать все новое, интересное для себя. Китайская культура оставила большой след в моем сердце, благодарность людям, приветливо встретившим меня, показавшим такую красоту. Все это надолго останется во мне.”
   Рожденный на Брянщине, посвятивший свой талант художника Отчизне, Виктор Ефимович Ямщиков хорошо чувствует творческие традиции, живительные токи, помогающие создать образы, отмеченные духовной мерой лирического проникновения и убеждающей мерой мастерства. Его талант был огранен питерской художественной школой, которую он чтит и старается ей следовать сообразно своему видению. А оно открывает ему красоту отчей земли и тех мест, где побывал живописец. Но Родина - прежде всего исток, опора его памяти, его искусства. Такое чувство созвучно строкам Андрея Дементьева:

“Нас в детстве ветры по земле носили...
Я слушал лес и обнимал траву
Еще не зная, что зовут Россией
Тот синий мир, в котором я живу”

   Теперь Виктор Ямщиков, наверное, знает это и поэтически воплощает любовь к ней в своем искусстве.
Анатолий Дмитренко,
ведущий научный сотрудник Русского Музея,
заслуженный работник культуры РФ,
профессор. /17 сентября 2004 г., Санкт-Петербург /